deisis/ПРЕДСТОЯНИЕ

«И свет во тьме светит, и тьма не объяла его»

Валентина Пазилова

7 октября этого года в новом здании Третьяковской галереи состоялась презентация арт-проекта «Предстояние/Деисис». На стене, обтянутой черным шелком, было представлено 23 огромных портрета персонажей Священной истории христиан. Центральное место занимал лик Иисуса Христа Портреты не имели привычной атрибутики — только лики, причем настолько достоверные, настолько живые, что они шокировали — каждый волосок, каждая пора, каждая капля кровавого пота, каждая жилка невероятно, нестерпимо воспаленных от чудовищного напряжения глаз.

Эти страдальческие глаза пристально глядели на меня, заставляя вспоминать что-то бесконечно давно забытое. Не знаю какое впечатление эти вопрошающие глаза произвели на других зрителей, но меня они повергли в смятение. Не в силах вынести этого вопрошания, обращенного ко мне, я поспешно ушла. Но впечатление осталось со мной. Конечно же, как всякий обычный человек, я пыталась отделаться от вопрошания этих глаз. «Это чернуха?» — спрашивала я, и мне охотно отвечали, да, конечно, чернуха. Возможно, кощунство. Возможно, даже сатанизм.

Но это не успокоило меня, пока я не осознала, какими чудовищными страданиями не представимыми нашими побуждениями, стремящимися к спокойствию, комфорту и равнодушию чувствами — определялся всегда и определяется ныне человеческий путь к Вышнему. Ключом к постижению мне послужила евангельская фраза, которая стала общим заголовком к этой публикации «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1,5). И призыв: «Спящие, проснитесь!»

Выполненные художником Константином Худяковым в технике цифровой, компьютерной живописи. эти портреты были смикшированы из 60 тысяч фотоснимков 350 моделей. «Исходником для ликов Адама, Моисея, Христа, Девы Марии, праотцев, апостолов, святых послужили лица наши современников. Автором идеи и продюсером самого дорогостоящего арт-проекта на постсоветского пространстве выступил известный коллекционер русских икон, издатель Виктор Бондаренко Автор текстов к роскошному фолианту «Предстояние» и научный консультант проекта историк Роман Багдасаров ответил на мои вопросы.

— Деятели Русской Православной Церкви и широкая публика приняли «Предстояние», а вот столичная арт-критика встретила его в штыки. Чем вы объясняете такую реакцию?

— Далеко не вся столичная арт-критика отнеслась к проекту негативно. Другое дело, что в ней имеется прослойка, которая отвергает или игнорирует любое проявление живого религиозного искусства. Произведений столь разных (не сравнивая и не оценивая) художников — Линицкого, Васильева, Глазунова, Спасского, Провоторова, Исачёва для этих искусствоведов как бы не существует. Христианскую тему они воспринимают лишь в импортном исполнении, а в отечественном — только как мишень в тире или музей. Однако «Предстояние» создавалось не для удовольствия снобов, а для десятков, сотен тысяч людей, верующих и неверующих, которые стремятся осознать, понять Священную историю, приблизить ее к себе, к своей нынешней жизни.

— А вы не боитесь сравнения с шедеврами прошлого, со строгостью церковных канонов?

— Боимся, конечно. Именно потому мы искали объективные критерии. Сейчас мало кто задумывается, что главным в изображении сакральных личностей христианства была их историчность. Выдерни из христианства историю, и оно утратит свой смысл и значение. Енох, Ной, Иоанн Предтеча, Петр и Павел, Николай Мирликийский — все это прежде всего исторические фигуры. Изограф cpeдних веков, узнав новые исторические сведения том или ином святом, спешил отобразить их на иконе. Потому-то древнерусские живописцы так сильно интересовались зарубежными иконами, фресками. миниатюрами. А что мы наблюдаем теперь? Нынешние копиисты-стилизаторы, именующие себя иконописцами. готовы пpeвpaтить икону из средства в цель. Но если «канонизировать» стилистику прошлого как незыблемый духовный авторитет, на христианской живописи можно ставить крест. Она превратится в музейный экспонат.

— Значит, вы попытались создать современные иконы?

— Икона — это освященный Церковью образ, участвующий в богослужении Портреты Константина Худякова никак этому определению не соответствуют. И все же современные иконописцы могли бы не мало почерпнуть из нашего проекта.

Портреты персонажей Священной истории выполнены не в обратной и не в прямой перспективе. Она там вообще отсутствует, это ортогональная проекция, где каждая точка равно приближена к зрителю чертежи, или, говоря языком архитекторов, кроки сакральных лиц. Художнический метод Худякова можно сравнить с приемами ростовской артели Сапожниковых конца XVIII — начала XIX века, которая, как считал иконовед Г. Д. Филимонов, «при верности преданию и при сохранении древних типов ладит с натурою» Характерной чертой «сапожниковского» стиля было стремление, не нарушая иконописного канона. приблизить образы святых к современникам, сделать их доступнее.

— Прочитав в альбоме биографические справки, посвященные отдельным персонажам, я поняла, что вы учитывали тот набор, который отражен в иконописных подлинниках, прорисях, прижизненных портретах. Но как быть с историчностью лиц Евы, Сима, Хама, Иафета, Царицы Савской? От них ведь статуй или монет (как от императора Константина или Александра Македонского) не осталось...

— В этом, собственно, и состояла моя задача. Важно было отыскать четкий исторический ориентир для каждого из «полумифических» библейских героев. К примеру, отыскивая образ Ноя, мы приняли за точку отсчета сведения о его историческом прототипе Ут-Напишти, правителе шумерского города Шуруппак, и получили доступ к целой портретной галерее мужских изображении (в первую очередь жрецов) найденных в Месопотамии.

Самым сложным был поиск исторического фундамента для образов Адама, Евы и Еноха В первом случае мы отталкивались от священной хронологии, согласно которой наши прародители жили 7500 лет назад и уже были знакомы с садоводством («И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его». Быт. 2,15). Следовательно, речь не о древнейших охотниках, тем более палеоантропах, гоминидах Рассуждения некоторых теологов о том, что у Бога один день как 1000 лет, слишком расплывчаты. И вообще символическая интерпретации Библии возможна лишь после освоения первого, буквального, смыслового уровня.

Библейская эпоха Адама и Евы на археологической прямой падает на границу между неолитом и бронзовым веком, когда был совершен прорыв в обработке металлов. Оттуда же ведет свое родословие наша патриархатная цивилизация. Какие богословские драпировки ни набрасывай на приговор Еве — «муж будет господствовать над тобою», его суть совершенно прозрачна и однозначна Переход власти от живых богинь-правительниц к жрецам-технологам, владеющим секретами плавки, происходил в неолитических городах приблизительно с VI тысячелетия до нашей эры С другой стороны, отличаясь от нас ментальностью, прародители имели то же физиологическое строение.

— Интересно, а непомерную продолжительность жизни допотопных патриархов вы тоже буквально понимаете?

— И да, и нет. Адам жил 930 лет. Сиф — 912, Малелеил — 895 и т. д. Но давайте расставим точки над i.

В конце XIX века китаист-миссионер Г. Кроуфорд и иеромонах Пекинской миссии Алексий Виноградов (о котором ваш журнал, кстати, как-то писал) обратили внимание на схожесть еврейского тольдот (родословного списка Книги Бытия, или «таблицы народов») с перечнем египетских богов. Они стали сличать их с династическими таблицами вавилонского жреца Бероса и с китайскими периодами царств.. Однако у халдеев и китайцев имелись в виду династии, где сын-наследник принимал имя родоначальника, тогда как тольдот настаивает на ультрадлинном возрасте патриархов Средняя продолжительность жизни патриарха по древнеегипетским меркам составляла 90 лет, по китайским — 110, а по Книге Бытия — примерно 846.

Но Кроуфорд и отец Алексий обратили внимание на то, что относительно возраста каждого патриарха Книга Бытия сообщает три цифры: число лет до рождения наследника, после его рождения и общую продолжительность жизни. По Кроуфорду-Виноградову первая дата обозначала не просто возраст на момент рождения сына, а время передачи тому властных полномочий Все становится на более реальную почву, даже «мафусаилов век» — 969 лет — тогда не физический возраст патриарха Мафусаила, а срок правления его династии.

— В составе «Деисиса» есть несколько персонажей, присутствие которых вызывает недоумение, например. Хам. По-моему, никто его не считал святым...

— В XVI веке история Хама была использована Католической Церковью для реанимации рабовладения Раз потомки Хама не получили благословения, значит, они нуждаются в опеке и контроле со стороны потомков Иафета, европейцев «Хамитов» (африканцев) под сим предлогом отправляли трудиться в Америку, на земли «каинитов» (индейцев). Потом белые люди устыдились и вообще решили отказаться от христианства как общественной идеологии.

Здесь, как и всегда, лучше обратиться к первоисточнику. Во-первых, Хам не был проклят, был проклят его наследник, Ханаан. Подчинение Ханаана братьям, Симу и Иафету, произошло по ходу завоевания Израилем Земли Обетованной. Хам же — полноправный участник Вечного завета (радуги), который был заключен Богом с Ноевым потомством. Во-вторых. Хам — праотец множества народов, принявших христианство и давших миру великих святых, не говоря О культурных ценностях. В-третьих, сама история опьянения Ноя настолько туманна, вызывает столько вопросов, что однозначно положительная или отрицательная характеристика каждого из сыновей вообще невозможна.

Почему помощником Ноя в виноделии оказался Хам? Возможно, он был наиболее приближен к отцу? Тогда почему об этом ничего не говорят другие сыновья? Вы никогда не задумывались, почему в Библии все время в теории провозглашается майорат (наследование власти старшим сыном), а на практике закрепляется минорат (наследование власти младшим)? В-четвертых, христианская историософия толкует Сима, Хама. Иафета не только в расовом, но и в социальном ключе Это архетипы трех сословий — жрецов, мастеров, воинов, составляющих каркас традиционного общества Именно так они названы в соответствующем эссе альбома «Предстояние» — «Семья: жрец, мастер и воин».

— Эти кодовые имена — еще один камень преткновения: Енох — Проводник, Ной — Коллекционер, Моисей — Нарушитель, Александр Македонский — Чемпион... Зачем понадобились эти, с позволения сказать, прозвища?

— Но ведь и «Спаситель», «Искупитель», «Эммануил». «Агнец». «Лев Иудин» тоже могли восприниматься как прозвища. Напомню, что древнерусские богословы пользовались трактатом «70 имен Бога и 72 имени Богородицы» В акафистах, посвященных тому или иному святому, они также наделены особыми именами-эпитетами. Николай Чудотворец, например, воспевается как «лоза добродетельная винограда Христова», «великий столп благочестия», «верных прибежища ограда», «отцов славная красота» Только большинство современных людей не интересуются богословием и подобные эпитеты воспринимают в лучшем случае как архаику, а в худшем вообще не воспринимают.

Современная жизнь течет по несколько иным руслам, однако это совсем не означает, что архетипы христианства устарели. Просто они нуждаются, как выразились бы компьютерщики, в апгрейде, ведь священное потому и священно, что не ветшает. Каждый образ сакральной истории обладает вечно актуальным ядром, которое необходимо было выявить.

Вот Георгий Победоносец, величайший мученик за веру. Какую пользу извлечет наш современник из его жития? Мы решили взглянуть на образ Георгия с другого ракурса. Подвергаясь серийным пыткам, он фактически проходил через болезненные процедуры, которые не разрушали, а укрепляли его самосознание. Можно сказать, что мученичество стало его духовным путем, способом духовного развития. А теперь обратимся к нашему современнику, который в ходе лечения от травмы или тяжелой болезни вынужден часами, днями, месяцами испытывать боль. Как ему относиться к ней? Стараться, как испуганное животное, избежать се всеми доступными способами? Или принять боль лицом к лицу, как подобает человеку, и подчинить себе? Георгий служит примером последнего. И мне кажется, тут есть над чем задуматься даже атеистам. Поэтому эссе о Георгии я назвал «Пациент» и решал в медицинском, точнее, в нейрофизиологическом ключе.

— Какие еще проблемы современной жизни вы поднимаете через образы христианских святых?

— Мы попробовали охватить современную ментальность как единое целое. В каждом образе есть четыре основных линии: историческая, богословская, философская и художественная. Работая над текстами, я пользовался той же синтетической установкой, как и Худяков, который работал над портретами. Каждый психологический портрет, по сути, компромисс между этими четырьмя областями. Скорее всего проявление священных образов может происходить исключительно на стыке разных областей человеческого опыта. Это определило их сакральность и в прошлом. Как я уже сказал, сегодня необходим апгрейд христианских архетипов, иначе мы потеряем с ними живую связь. В истории религий такой разрыв не редкость, а норма. Вот боги Египта; их изображения можно измерить, пощупать, но кто поручится, что ему точно известно их внутреннее, так сказать, идейное содержание? Подобный разрыв происходит на наших глазах схристианской религией.

— Не слишком ли пессимистично?

— В действительности разрыв обозначился гораздо раньше, когда Христа пытались изображать феодалом (средние века), «просто плотником» (XIX век) или бесплотным духом (оккультизм XX века, впрочем, имеющий давние корни). С последних десятилетий ушедшего столетия постхристианская культура Запада испытывает жгучую потребность рисовать Иисуса не просто слабым, но едва ли не порочным. Фильм Гибсона «Страсти Христовы» (с которым иногда сравнивают наш проект) — исключение, которое только подтверждает правило. Как автор текстов, я в первую очередь имею в виду беллетристику типа романа Жозе Сарамаго «Евангелие от Иисуса». Этот автор (Нобелевский лауреат, между прочим) показывает Иисуса лжецом, сладострастником, трусом.

В таких авторах больше всего поражает их беспочвенная претензия на историчность и однообразное (здесь Сарамаго шаг в шаг повторяет Казандзакиса) придумывание сексуальной жизни Христа. Их совершенно не волнует смысл евангельских логий. Они просто отрабатывают социальный заказ, имя которому «политкорректность». Следующая стадия: Иисус алкоголик, психопат и гомосексуалист.

— Можете ли вы коротко обрисовать собственную трактовку исторического Христа?

— Прежде всего мы пытались найти логику Его поступков, исходя из Его же учения. Отсюда наименование Христа «Дейктор», то ость «Загадывающий». Иисус излагал Свое учение с помощью парабол и паремий, то есть притч и загадок. Драма Его жизни тоже загадка, и мы предлагаем лишь одну из возможных ее разгадок Правда, мы гораздо ограниченнее в средствах, чем «мастера» пера вроде Сарамаго или Дэна Брауна (автор нашумевшего детектива «Код Винчи»): мы считаемся как с историей, так и с богословской догматикой, являющейся квинтэссенцией христианской философии. Историческая драма Христа излагается в эссе «Дейктор», «Рождающая» (о Богоматери), «Предтеча» и «Ученица» (о Марии Магдалине). Пересказывать не имеет смысла, замечу лишь, что там вы не встретите привычных для западных портретистов босяков-апостолов, «плотника» Иисуса, домохозяйку Деву Марию и рыдающую навзрыд красотку Магдалину.

— Будет ли «Предстояние» иметь какое-то продолжение после инсталляции в Третьяковке?

— Всю оперативную информацию о проекте можно получить с сайта www. deisis. ru. благодаря этому сайту мы уже нашли многих единомышленников, которые давно ждали появления подобного синтетического проекта, они предлагают свои варианты сотрудничества. Параллельно с первой серией портретов-реконструкций Худяков начал создавать вторую, довольно сильно отличающуюся от инсталляции 2004 года. Видимо, Бондаренко будет представлять эту серию на Московской биеннале в январе 2005-го. Помимо альтернативных версий уже известных персонажей, туда включены портреты Иоанна Златоуста, Орфея и Андрея Рублева — с соответствующими текстами.

Наука и религия, 2004, №12, с. 8-11.

автор идеи, продюсер:
Виктор Бондаренко

художник:
Константин Худяков

автор текстов, консультант:
Роман Багдасаров