deisis/ПРЕДСТОЯНИЕ

«Это была очень интересная творческая задача»

«Это была очень интересная творческая задача» | Предстояние. Деисис

Беседа Василия Ефремова с Романом Багдасаровым и Станиславом Хоробрых

Синтетический арт-проект «Предстояние/Deisis», запущенный в 2004 году, вызвал у критики и публики очень разноречивые отклики. И это неудивительно: в проекте делается попытка дать масштабную трактовку Священной истории в лицах, беспрецедентную в контексте современного российского искусства.

Открытие, состоявшееся в филиале Третьяковской галереи на Крымском валу, показало большой размах жанрового синтеза. Осенью 2008 года арт-проект посетил Пермский край, его презентация состоялась 19 сентября в Усолье во время Строгановских чтений, которые проходили в Строгановских палатах. Через полтора месяца «Предстояние» разместилось на выставочной площадке Органного зала Перми. Корреспондент «Пермской Афиши» пообщался с одним из авторов проекта Романом Багдасаровым и директором музея «Палаты Строгановых» Станиславом Хоробрых.

— Усольская выставка каким-то образом повлияла на проект?

Роман Багдасаров: В Усолье начался новый этап в жизни проекта. Дело в том, что в Третьяковке «Предстояние/Deisis» было выставлено на плоскости, как некое подобие иконостаса, все полотна висели на пятнадцатиметровой стене. В Усолье были совершенно другие условия. Там существует, вероятно, последняя, построенная в XVIII в. традиционная палата в древнерусском стиле. Поэтому мы были вынуждены разбить этот иконостас на составляющие элементы, фактически собрали его вновь, но уже в трехмерном пространстве.

Возможно, мы впервые в мире решили эту задачу — разбили высокий традиционный русский иконостас. Нужно отметить, что речь об иконостасе здесь идет не как об объекте культуры сакрального искусства, а как о композиции, которая лежит в его основе. Нам удалось разбить иконостас на смысловые блоки таким образом, чтобы не утратить присущего им смысла. Это была очень интересная творческая задача, которую нам помогли решить кураторы выставки, прежде всего Станислав Хоробрых и Даниил Антипов. После этого появились конкретные импульсы к развитию проекта дальше.

Станислав Хоробрых: Выставка зажила 19 сентября после конференции «Камский путь», а 20 сентября, хотя она нигде не афишировалось, зал посетили около 1000 человек.

На самом деле пространство наконец принимает те формы, которыми оно жило до начала ХХ века. В XVIII веке на территории Северного Прикамья Усолье было самым крупным поселением. Там проживали 13 тысяч человек, в то время как в Соликамске — 3,5 тысячи, а Березник вообще не существовало.

В культурном плане Усолье начинает опять демонстрировать какую-то очень серьезную, очень масштабную деятельность.

— То есть выставка дала толчок для развития музея?

С. Х.: Я очень благодарен авторам проекта за то, что они начали его движение по России именно с музея «Палаты Строгановых».

— Почему проект не выезжал никуда за пределы Москвы?

Р. Б.: Нет, не выезжал. Дело в том, что основной состав был выставлен в Третьяковке, и после этого он поступил в личную коллекцию продюсера Виктора Бондаренко. Все, что далее создавалось в русле «Предстояние/Deisis» выставлялось по отдельности на различных выставках. В целом проект нигде не был.

— А что еще было создано после первой экспозиции?

Р. Б.: Во-первых, Константин Худяков создал около 30 разных изображений Иисуса, некоторые довольно шокирующие, мы до сих пор не рискнули их выставить. Кроме того, он создал несколько вариаций Божьей матери — Марии. Несколько вариаций других персонажей, например, огромного Иафета. Кроме больших композиций «Святая земля Ойкумена», где дана символическая трактовка распятия, были созданы так называемые праздники. В иконостасе ведь есть еще и праздничный чин — это огромные глаза, сделанные с большим разрешением, в которых собраны некие лица, сгруппированные в определенные геометрические фигуры. Они соответствуют тому или иному церковному празднику, скажем — Вознесение, Преображение, главным двунадесятым праздникам.

Еще был очень амбициозный проект «Предстояние/Deisis — двойники» — это пары сакральной истории, допустим, Адам и Христос — их изображения переходили друг в друга. Инсталляция должна была быть выставлена в составе первой московской биеннале в дома Коммуны, в конструктивистском здании 20-х годов. Но в самый последний момент комендант здания отменил выставку из-за того, что оно находилось в полуаварийном состоянии. В том числе и лестничные пролеты, через которые тянулись огромные полотнища, переходившие друг в друга. В итоге все пришлось размонтировать, инсталляция не состоялась. Она была очень масштабной, и мы надеялись привлечь к ней большое внимание.

— Она так и не была нигде выставлена?

Р. Б.: Нет. Но ее можно посмотреть на диске, который продается на пермской выставке. Кроме того, на нем представлены и другие «Предстояния», которые не вошли в основную коллекцию и альбом 2004 года.

— Отправится ли проект «Предстояние/Deisis» в путешествие по России?

Р. Б.: Да. У нас давно была задумка транслировать его не только за рубеж, а прокатить по русским главным городам, вплоть до Восточной Сибири. Такие перспективы намечаются, скорее всего выставка перебазируется после Перми в Екатеринбург, или в Ханты-Мансийск. Такие планы есть, и сейчас ведутся переговоры.

— Как отреагировала Российская православная церковь на этот проект?

Р. Б.: Вы понимаете, тема церковного искусства, для меня не случайна, я не только в проекте «Предстояние/Deisis» начал этим заниматься. Я занимался и составлением композиций для традиционной церковной иконописи, и христианской символикой, в этом плане я известен представителям РПЦ. Выставлял я и религиозные работы, когда у меня была галерея религиозной живописи, где выставлялись в том числе и священнослужители, пишущие картины. Я занимался вашим земляком, земляком относительным, — человеком умершим и жившим в Соликамске, — старейшим русским иконописцем Михаилом Потаповым, который в основном известен широкой публике, как автор египетской серии «Эхнатониана». Его объективное значение для истории искусств, конечно, не в этом, а в том, что он стал легитимным преемником церковной живописи эпохи модерна, т. е. Нестерова, Васнецова.

Эта тема для меня не случайна, я в нее не выкаблучиваться, грубо говоря, пришел, не маргинальничать, а способствовать продолжению христианского искусства в России с того момента, с которого оно перестало развиваться. В этом я вижу свою миссию, как исследователя и как человека, причастного к искусству. Роль культуролога состоит в том, чтобы обеспечить легитимность и преемственность.

Как отреагировала на это церковь? Церковь очень консервативное учреждение и слава Богу, она для этого и существует, она должна усваивать именно тот художественный опыт, который получил определенную проверку временем. Сразу церковь ничего не одобрит, она скажет свое слово, в лучшем случае не будет этому препятствовать, а затем станет наблюдать за реакцией церковного народа, церковь это ведь не только епископы. Епископы не столь независимы от народа, как иногда кажется, они смотрят, как он реагирует, принимает его или не принимает.

Когда в 2004 году впервые было представлено «Предстояние/Deisis», то проповедник и миссионер Андрей Кураев написал свое предисловие к альбому, посвященному выставке. Мы провели ряд встреч со священнослужителями, в частности с заместителем председателя отдела внешних церковных отношений РПЦ протоиереем отцом Чаплиным, который дал название проекту. В иконографии трехчастная композиция, где по центру стоит Спаситель, а по сторонам Иоанн Предтеча и Мария, называют «деисус», само слово греческое и звучит оно в оригинале как «Deisis». Название отделило то, что мы делаем от икон, от церковного искусства. Я сам являюсь православным христианином, членом церкви, и на все свои дела я имею благословение духовных наставников.

Я совершенно не настаиваю, что то, что я делаю — это истина в последней инстанции, что это какие-то новые каноны. В церковном искусстве нет никаких канонов, кроме исторического. Если мы посмотрим на развитие церковного искусства, то увидим, что в каждую эпоху приходило что-то новое, и только в ХХ веке благодаря революции возникла пустота. Что мы видим в искусстве в России после революции, которая закончилась с перестройкой, когда была свергнута советская идеология? Идет повторение пройденного, уход в минус. Получается, что мы начинаем все сначала.

автор идеи, продюсер:
Виктор Бондаренко

художник:
Константин Худяков

автор текстов, консультант:
Роман Багдасаров