deisis/ПРЕДСТОЯНИЕ

Шифр духовности. Почти утеряны навыки общения с Богом

Светлана Солодовник

В Третьяковской галерее на Крымском Валу открылась очередная выставка на религиозную тему — «Предстояние. Деисис». Несмотря на череду разразившихся в последние годы скандалов (судебное дело из-за выставки «Осторожно, религия!», проходившей в Сахаровском центре, тянется уже полтора года), российское актуальное искусство никак не хочет расставаться с божественным. Впрочем, на сей раз проект далек от иронии и полемической заостренности; более того, в нем отчетливо ощущается миссионерский импульс, хотя авторы и подчеркивают сугубо светский характер своего «Предстояния».

Темнота. Затянутые черными драпировками стены, в глубине зала что-то вроде трехрядного иконостаса с выступающими на черном фоне сосредоточенными, бледно светящимися лицами. В центре композиции — Иисус Христос. На боковых стенах — два больших полотна: слева — женщина, справа — мужчина (как выясняется, Богоматерь и Иоанн Предтеча). Вступает музыка, мрачно-торжественная и протяжная, полотна одно за другим озаряются светом, мелодия набирает мощь, взмывает вверх и, достигнув отмеренной ей высоты, опадает. Но через секунду обрушивается на зал снова, рисунок ее резко меняется, ритм имитирует громоподобные и многократно ускоренные удары сердца, хаотические вспышки выхватывают из темноты лица, сплавляя их в единый лик...

Эффектно, что ни говори. Ошарашенные зрители замирают на своих местах — кто-то в самом центре небольшого зала, кто-то еще на лестнице, не успев преодолеть последнюю ступеньку. И только через некоторое время начинают потихоньку шевелиться, расползаются в разные стороны, вглядываются в карту Святой Земли на полу, принимаются читать размещенные на задней стене комментарии.

Выясняется, что собранные в подобие иконостаса 23 полотна (плюс два отдельно висящих в зале) созданы с помощью наисовременнейших электронных технологий и, как сказано в пресс-релизе, претендуют на то, чтобы стать «психологическими портретами-реконструкциями персонажей сакральной истории». При этом сакральная история понимается довольно широко: кроме библейских героев (Адам и Ева, Моисей, Мария, Иоанн Предтеча, Христос) и православных святых (апостол Петр, Николай Чудотворец, Константин Великий, Николай II) в нее включены Заратустра и Гиппократ, поскольку они, как считают авторы экспозиции, оказали немалое духовное влияние на современное человечество.

Идея проекта принадлежит издателю, меценату и коллекционеру Виктору Бондаренко, который пригласил для ее воплощения художника Константина Худякова и специалиста по религиозной символике Романа Багдасарова. Худяков сфотографировал на цифровую камеру 350 специально отобранных людей, создав компьютерный банк данных из 60 тысяч изображений. Многократно накладывая изображения друг на друга и меняя конфигурацию мельчайших черт лица, он добивался максимально выразительного синтетического образа. Подспорьем в работе служили самые разные источники — от Библии, апокрифов и трудов по истории религии до иконографии и живописи. Готовый портрет-реконструкция выводился на холст.

Роман Багдасаров снабдил каждого персонажа краткой биографией, присовокупив к ней пространные полунаучные-полуэссеистические комментарии. Комментарии в полном объеме — у главных героев они занимают до печатного листа — в выставочную версию проекта, естественно, не вошли. Вместе с фотографиями композиции в целом, каждого персонажа в отдельности и некоторых (особо показательных) физиогномических фрагментов отдельных изображений они составили увесистый фолиант, роскошно изданный в Италии.

Открывается эта книга программным обращением Виктора Бондаренко: «Современное искусство может и должно пересекаться с религиозным искусством, наполняя его новыми технологиями, неожиданными ракурсами и ответами на актуальные нравственные проблемы. Желаю зрителю и читателю многих и многих откровении при знакомстве с нашим проектом. Очень хочу, чтобы мои соотечественники в своем предстоянии перед этими священными образами еще раз задумались о том, куда мы идем, что делаем».

В самом деле задумываешься. Синюшные лица с воспаленными красными подглазьями, старческие пигментные пятна на мужских лысинах, угреватая пористая кожа, не говоря уже об испарине или даже ручьях пота... Зачем все это? Название, как и вся концепция проекта, отсылает к иконе: деисис (для русского уха привычнее традиционное произношение «деисус», но тут авторы явно перестраховались и намеренно ушли от аналогий с Иисусом — лишних неприятностей не хочет никто) — икона, изображающая Христа Вседержителя с Богоматерью справа от него и с Иоанном Предтечей — слева. Иногда так называют три отдельные иконы или даже весь иконостас. Но, как бы там ни было, икона всегда сурова, аскетична и ни в коем случае не натуралистична. Она своего рода окно в духовный мир и призвана показывать не реального человека из плоти и крови, но личность, преображенную в свете вечности.

Персонажи «Предстояния» напоминают о вечности лишь своими слегка закатившимися глазами -эта деталь придает им отрешенный вид. Забавное наблюдение: глаза закатились в основном у героев христианской истории. Ветхозаветные праотцы смотрят прямо перед собой, хотя скорби в их взглядах не меньше, а может, и больше, чем у новозаветных собратьев. Образы символичны, это и впрямь психотипы: в Еве угадывается что-то извечно женственное, в Марии Магдалине — нечто плотское, Александр Македонский — типичный воин, Иоанн Креститель — фанатичный проповедник... Но на всех лицах недвусмысленно читаются следы грубых страстей и бурно прожитой жизни. Перед нами не лики, а физиономии. Не аллегория божественного, но квинтэссенция человеческого.

Что же это: выстраданная идея создателей выставки или побочный эффект мультивыборки? Возможно, Бондаренко, Худяков и Багдасаров хотят сказать нам следующее. Икона в своем развитии двигалась от портрета к лику, от фиксации реального и временного — к изображению идеального и вечного. Теперь процесс повернулся вспять. Вот таков наш сегодняшний иконостас. Мы молимся стихиям мира сего, мы поклоняемся человеческому.

Однако складывается впечатление, что создателей «Деисиса» все-таки подвели технологии. Хотелось горнего, а безжалостная машина, перелопатив тонны физиогномической руды, выплюнула неутешительный ответ. Константин Худяков в своем обращении в начале каталога признается: «Художественные стили и шедевры прошлого обладают высокой ценностью и вполне могут являться источниками вдохновения. Но я убежден, что с подобным вдохновением нужно обращаться очень осторожно, так как оно может повести по ложному пути. Художник должен доверяться чувству времени — времени, которое, как известно, состоит из прошлого, настоящего и будущего».

В подобном заявлении чувствуется смирение, но это отнюдь не смирение иконописца, умаляющего свое вдохновение ради традиции, то есть ради все той же вечности. В данном случае художник идет на поводу у сиюминутности, которая для него явно воплощена в гигабайтах и цифровом качестве. Для личного духовного опыта, который всякий иконописец во все времена непременно вносил в свои писания, места не остается.

Авторы проекта, очевидно, не учли, что технологии вообще имеют свойство подводить, особенно если за ними нет никакого идейного содержания. Недаром даже в нашу технократическую эру человек почему-то продолжает искать объяснение собственному бытию в религии. В России в прошедшем столетии ему приходилось это делать тайно. Стоит ли удивляться, что навыки общения с Богом у нас почти утеряны. Утеряны смыслы и инструментарий, забыты слова. И особенно это касается религиозного искусства, которое сегодня оказалось втиснуто между псевдотрадиционной сусальностью и грубоватым модернистским памфлетом. Видимо, нужно подождать, пока в этой сфере нарастет новый культурный слой. А тогда, глядишь, и рефлексия станет тоньше, чувство — глубже, а слово о Боге — просветленнее.

Новый очевидец, 18 октября 2004, №10, с.84-85

автор идеи, продюсер:
Виктор Бондаренко

художник:
Константин Худяков

автор текстов, консультант:
Роман Багдасаров