deisis/ПРЕДСТОЯНИЕ

За гламурный кенозис

Андрей Ковалев

Вот сделал живописец икону и назвал ее Христом. Имя же «Христос» есть имя и Бога и Человека. Следовательно, и икона есть икона и Бога и Человека. И тем самым он описал, как представилось его слабоумию, неописуемое Божество описанием созданной плоти, или смешал не слитное соединение и впал в нечестивое заблуждение слияния. Он допустил, таким образом, относительно Божества два богохульства: описуемость и слияние.

Определения Собора 754 г. (иконоборческого)

Открывшийся в Третьяковке суперпроект «Предстояние/deisis» уже назван «главным ивентом... нового художественного сезона» (Николай Молок, «Посягнули на святое», «Известия» от 16.10.). Боюсь, дело обстоит гораздо серьезнее: этот проект определяет новую конфигурацию нашего общества в целом. Эстетическими символами девяностых стали — в порядке очередности — ХХС и БКД. Храм Христа Спасителя, монументальный бетонный симулякр, построенный на гиблом месте, наглядно материализовал ключевые свойства экономики того славного периода. Большой Кремлевский Дворец идеально изобразил народно-хозяйственный комплекс, застывший в ожидании Истинного Правителя, настоящего Хозяина.

Но времена господства симулякров прошли, и идеолог проекта предприниматель Виктор Бондаренко настаивает на том, что пришли времена обновления: «Вот батюшка рулит Audi, разговаривает по мобильной связи, посылает письма по электронной почте, пользуется Интернетом. А иконописные мастерские работают в манере шестнадцатого, семнадцатого, восемнадцатого, девятнадцатого веков» («Время новостей» от 07.10.).

Путей духовного обновления два — хороший, креативный менеджмент и высокие технологии. Конечно, при смешивании подобного коктейля трэш получается запредельный, но какое это имеет значение? Поэтому только люди с атрофированным чувством прекрасного могут писать такие вещи: «Сочетание метафизики и китча, характерное для работы Худякова, тоже порождает в целом отрицательные эмоции. Место символистской трактовки, предложенной Врубелем русской религиозной живописи, у Худякова заняла сила технологии, а высокотехнологичному медийному искусству, как и символизму, чужда самоирония» (Валентин Дьяконов, Christ Media Inc., «Новый Мир Искусства», 2004, # 4).

Истинные эстеты впадают в состояние сансары-нирваны путем просмотра хорошо сделанных хорроров. Полагаю, настала пора раскручивать и вводить в интеллектуальный дискурс всю ту чудесную нетленку, сакралку и духовку, которой мастера горкома графиков на Малой Грузинской утешали запутавшихся в материалистическом мире советских интеллигентов. И особенно художника Константина Худякова, «начинавшего свою карьеру на знаменитой полулегальной Малой Грузинке (где подобная тематика была в большой чести — и Deisis неуловимо напоминает хипповатую живопись 70-х), в перестройку ставшего одним из основателей едва ли не первой в Москве галереи современного искусства М’АРС, а последнее время увлекшегося цифровыми технологиями и компьютерной графикой» (Милена Орлова, «Бог в цифрах», «Коммерсантъ-Weekend» от 01.10.).

Призываю коллег понять простую вещь: трэшем единым спасется этот мир! Если я правильно догадался, именно об этом говорит Марина Овсова: «Нашему современнику, возможно, нужна некоторая эмоциональная встряска, которая помогла бы пробить стену «окамененного нечувствия» (это цитата из одной древней молитвы) — им люди привыкли отгораживаться от слова Божия, от собственной совести, от нерешенных вечных вопросов о смысле жизни, о вечности». Овсовой виднее, в «Московском комсомольце» лучше, чем где-либо, знают секреты всеобщего спасения.

Поэтому только ложные эстеты могут иронизировать над тем, что проект приобрел какие-то слишком голливудские черты, и анализировать исключительно формальные аспекты проекта, которые, на их взгляд, заключаются в медийности и мастерстве продюсера. Даже проницательный Никита Алексеев, и тот прокололся: «Насколько верны канону чудовищные росписи ХХС и продукция софринских мастерских РПЦ? На их фоне проект «Предстояние» выглядит по меньшей мере занимательно. Про его эстетическое качество говорить бессмысленно — не о том речь. Какое там письмо, какое мастерство, коли речь идет о новых технологиях и эстетике ночного клуба». Столь же бессмысленно упирать на то, что «эти физиономии бесповоротно мертвы, их не оживляют ни взгляды, обращенные куда-то вперед и вверх (что называется — горЕ), ни капли пота, также попахивающие мертвечиной» (Антон Горленко, «Афиша»). А также на то, что «образы... святых сильно напоминают кровавые сцены Гибсона. Все они «разукрашены» кровавыми подтеками, их лица отливают лиловыми синяками и ссадинами. Особенно лик Христа с ранами от тернового венца и следами розог. Авторы не скрывают, а, наоборот, подчеркивают физиологию страданий. Удивительно, что Православная церковь в целом приняла этот проект» (Сергей Соловьев, «Искусство требует жертв», «Новые известия» от 01.10.).

Интересней тот совершенно очевидный для меня как атеиста факт, что под видом технологического обновленчества в наш мир нагло прорываются старые и давно забытые ереси. Я по определению не могу исповедовать никакой из наличных ересей, в трудные минуты меня одинаково утешают и интеллектуальный пафос отцов церкви, и патетика великих ересиархов. И кое-что показалось мне странным — но вовсе не в той захватывающей казуистике, которой сопровождает проект его третий соучастник Роман Богдасаров [так у автора. Модератор], а в этом гипертрофированном «натурализме».

Боюсь, протоиерей Всеволод Чаплин, который благословил проект, в связи с серьезной загруженностью не стал особо вникать в сложные богословские проблемы кенозиса. А вот некоторые журналисты уже успели щегольнуть фундаментальным университетским образованием: «У византийских мистиков к Худякову возникло бы много вопросов, да и не у них одних. Теперь Христос не как «немчина толст учинен», но «учинен» максимально натуралистичным». Главное, что сделано все просто идеально!

Метафизика формы не слитна и нераздельна с содержанием. Как раз истинное содержание понять труднее всего. Именно поэтому кенозис, то есть самоумаление, становится одной из самых революционных стратегий актуального искусства. О чем свидетельствуют события вокруг выставки Still Life Наталии Эденмонт в Айдан-галерее, в связи с которой разгорелся нешуточный скандал, учиненный зверолюбами. Картинки очень стильные и красивые, но расчлененные зверушки оказались настоящими. И выяснилось, что «самое провокационное в картинах госпожи Эденмонт — их гламурность. Покажи она отрубленную голову кролика во всем ужасе живодерни — это был бы просто честный натурализм. Но когда чистенькую голову кролика вставляют в хрустальную вазу, будто розу, — это уже извращение и какой-то моральный сдвиг».

Добавлю на основании личного опыта, что в настоящий момент самым парадоксальным образом именно гламурно-глянцевые издания интересуются актуальным искусством, в то время как либеральная политическая пресса относится к этому предмету с нескрываемой агрессией. И вовсе не удивительно, что первой почувствовала это смещение Айдан Салахова, которая все культивировала гламур, выведенный за рамки разумного. Теперь Айдан прямо говорит: «Для непосвященных проект Still Life пуст и пошл. Когда же зритель узнает, что головы кроликов в бутонах и в воротничках не компьютерный монтаж, у него появляются отторжение и обида. Он чувствует себя обманутым. Несколько посетителей галереи, пожелавших поначалу купить работы, узнав о том, как они сделаны, развернулись и ушли. Этой выставкой я хотела немного взбудоражить слишком расслабленную художественную жизнь Москвы. У меня ощущение, что как только пошел рынок и начались продажи, наши художники стали такими самодовольными, ровненькими, успокоенными. Мне скучно». А вот мне уже не скучно. А очень весело.

автор идеи, продюсер:
Виктор Бондаренко

художник:
Константин Худяков

автор текстов, консультант:
Роман Багдасаров